Новые темы
Навья Пасха 3. — Общество Тайных Знаний
[ad_1]
Навья Пасха 3.
История о Навьей Пасхе, случившаяся в советские годы
Это случилось в те времена, когда празднованию церковным праздникам в нашей стране не уделяли должного внимания. Хотя эпоха всеобщей борьбы с религией закончилась, на смену ей пришла другая — эпоха религиозного равнодушия. Церковные праздники, народные обряды и традиции теряли свою актуальность. Народ постепенно забывал свои корни. Но даже несмотря на это, Пасха отмечалась всегда, во всяком случае, практически каждый деревенский житель (да и городской тоже) знал наверняка ее точную дату.
В том году Пасха была поздней и отмечалась накануне Дня Победы. К привычной каждому крестьянину работе в поле и на огородах добавились предпраздничные хлопоты: нужно выбелить хату, выкрасить и подремонтировать всё, что требует ремонта в доме, в усадьбе. Ведь сегодня же Чистый Четверг, а значит, всё должно быть в чистоте: и хата, и подворье, и сам человек чист мыслями и делами.
Суетливый день близился уже к концу. На горизонте догорала яркая красная полоса майского заката, чёткими линиями вырисовывая очертания колокольни заколоченной когда-то церквушки. В мягких сиренево-розовых сумерках, что незаметно спустились на нашу грешную землю и теперь нежно окутывали село, разлились, растворились, рассыпались тысячами ароматных частиц запахи сирени, цветущих яблонь, груш, гиацинтов, тюльпанов, нарциссов, свежескошенной молодой травы и теплого парного молока.
В окнах загорались первые огни, хозяйки собирали на стол ужин.
На улице не было никого, лишь колхозный тракторист Степан, припозднившийся в этот день на работе, устало шёл по пыльной дороге, ведущей с поля в село. Вокруг густая, давящая темнота, бледный тонкий лучик месяца еле-еле освещает дорогу, в зарослях придорожных кустов тихонько шёпотом о чем-то рассказывает ветер. Вот уже перед Степаном и знакомый перекресток, за которым, если повернуть налево, сразу же покажутся колокольня и часовня заброшенной церкви, а оттуда до своей хаты уже и рукой подать. «Умели же люди на века строить», — проносится у Степана мысль, когда он, проходя мимо церкви, бросает взгляд на высокое деревянное здание, стены которого сохранили ещё свою прочность, несмотря на то, что церковь построили ещё в начале позапрошлого столетия, и что вот уже около 40 лет стоит она заколоченной. Старики поговаривают, что, когда вывозили из неё всё, «заплакала» одна из икон. Сказки это всё: врут, наверное.
Так размышлял Степан, проходя мимо церкви. Как вдруг внимание его привлекла полосочка тусклого света под дверью. «Что за напасть такая?! Может бандюги какие обосновались там?», — подумал он. Подойдя поближе, тракторист с удивлением отметил, что двери как и раньше заколочены с внешней стороны и не видно было, чтобы в ближайшее время кто-то пытался войти внутрь храма. Странное обстоятельство ещё больше подхлестнуло любопытство Степана. Позабыв о предосторожности, он подошёл к забранному решёткой церковному окошку, прижался к нему лицом и напряженно глянул в средину. Сквозь малюсенькое, давно не мытое стекло пробивался слабый неверный свет, как будто в разных частях церкви кто-то держал небольшие свечки.
Степан отшатнулся, ступил 2-3 шага назад и, пустившись было бежать, споткнулся, упал на что-то острое. Моментально встав на ноги, он попытался повторить свою попытку, но боль в ноге помешала быстро двигаться. Да и проснувшееся опять любопытство всё с новой силой подстрекало его разузнать тайну заброшенной церкви. Поколебавшись несколько мгновений, он тихим шагом осторожно направился к тому же окошку. «Взгляну лишь краем глаза, увижу, что всё мне лишь почудилось и уйду, даже к окну близко подходить не буду», — решил он.
Но к окну действительно близко подходить не пришлось, ведь на расстоянии одного шага уже можно было разглядеть, что свет внутри стал ярким. Возле самого окна и по всему залу толпились люди. Вместо паутины, осыпавшейся штукатурки и немытых досок на стенах и под куполом храма совершенно чётко можно было разглядеть иконы и росписи.
Степана окатил горячий пот, пальцы сжались в нервной судороге, в горле перехватило дыхание.
В это время в толпе загадочных «прихожан» появилось оживление и суета, резко оборвавшаяся внезапной тишиной. Все замерли. Тишина в храме, тишина не улице : тишина во всём мире, лишь учащённый стук сердца человека, притаившегося у маленького окошка заброшенной церкви.
И вот : слышится тихое пение церковного хора, к иконостасу подходят несколько священников, начинается загадочная служба.
Степан несколько раз поглядывает на женщину, усердно молящуюся у одной из икон. Что-то неуловимо знакомое чудится в ней: в её фигуре, в осанке, в одежде. Женщина ставит свечу, крестясь оборачивается, Степан, напряжённо вглядываясь в её черты лица бледнеет… Перед ним его давно умершая мать.
Не помня себя от страха, он мчится подальше от этого места, к себе, домой.
С тех пор прошло уже много лет, но история, рассказанная трактористом, передаётся не одному поколению сельчан.
В Великий Четверг или Навью Пасху некоторые знаткие накрывают у себя дома стол для поминания усопших. Варят кутью или коливо и раскладывают на столько тарелок, сколько усопших поминает знающий. В вечерние часы, после заката мастеровой читает 118 псалом и слова:
Полностью тема доступна
членам Внутреннего Круга ОТЗВИП
Эту работу делают только те мастеровые, кто не боится навьих душ. Потому как по ходу обряда могут быть даны многие знаки и присутствия от навьего мира.
«Осознанность прямой путь к Богу,
молитва и покаяние более длинный, но не долгий…
жизнь и испытания — самый долгий»
Магистр Ипсиссимус
[ad_2]
источник
